Возмездие Рассказ в стиле фэнтези авторы Иван и Елена Самсоновы создан по игре
Аннотация
В одном небольшом лесу, в одном маленьком городе, родилась одна девушка, с золотым голосом и музыкой в душе. Она была умной и красивой. За ее дар она была принята в школу магии, где благодаря профессору Клепу утратила способность петь навсегда. Теперь только скрипка могла скрасить ее дни. Руки бегали по струнам, смычок издавал блаженные звуки. Она выросла и танцевала под ритмы черной скрипки, а мертвые вокруг неё восставали из-под земли. Имя её Мелоди…и теперь она бард смерти
Возмездие
На кладбище было тихо. Оно давно считалось заброшенным. Деревья существующего издревле леса стали прорастать сквозь могилы, и уже нельзя было понять до конца, где начало векового погоста.
Сегодня Колдун снова шел в знакомый склеп. Подкованные каблуки тяжёлых сапог медленно давили опавшую хвою, нарушая гробовой покой.
Ему нравилось быть одному. В тишине большого леса и подвластного ему могильника, он чувствовал себя всевластным.
Вся его жизнь прошла в изучении темных искусств. Ещё будучи сам студентом, он объездил полмира в поисках сокровищ знаний. Он бывал везде и не прижился нигде. Закон для него был не писан. Он вскрывал тела мертвых бездомных, изучая внутренности человека, он крал в библиотеках редкие манускрипты, если не мог переписать или запомнить слова текста, он обманывал людей ради еды или крова, не мучаясь угрызениями совести, потому все они были просто лицами на пути. Ни с кем не сближала его жизнь настолько, чтобы остановиться и остепениться.
Люди со своими отношениями попросту его раздражали. Они не занимались наукой, как он её понимал и пытались отвлекать его.
В одном небольшом городе, сером каменном мешке, стоящем у горной реки, Колдун провёл прилюдный эксперимент, показавшийся людям больше похожим на ярмарочное чудо. Взял дохлую курицу с прилавка, навёл на неё своим посохом, она ожила и открыла глаза. Прохожие зеваки ахнули. Потом ощипанная курица выбежала в центр площади, стала махать крыльями и плясать. Лапки, отрубленные у других одиннадцати кур тоже внезапно сбежали от обалделого продавца и запрыгали вокруг целой курицы. Народ плакал до слёз и кидал в Колдуна деньги.
Глядящий из окна местного университета на городскую площадь декан, послал слугу кликнуть путника.
Колдун оглянулся на приглашающего и согласился прийти.
Это был университет, где воспитывали волшебников. Колдунов у них не было, а факультет черной магии был. И зачёт по нему существовал тоже.
— Станешь нашим профессором, путник перехожий? — Спросил его декан.
— Дашь лабораторию для экспериментов, стану. И больше, чем два раза в неделю оттуда не выйду.
— Добро. Мы и еду тебе принесем, и оборудование доставим. Живи, не тужи.
— Уйду, когда захочу, — насупился Колдун.
— Пусть так, — покладисто, с улыбкой мудрого сказал декан, — в звать нам как прикажете нового профессора?
— Мы из семьи Клепов, — ответил Колдун, — надеюсь, это благодаря потерянной букве «с» вначале. Я предпочел бы зваться Склепом.
— Мы с уважением отнесемся к вашей семье. Студенты будут обращаться к Вам как у профессору Клепу.
После этого разговора прошло три десятка лет.
Колдун прослыл вредным, мелочным и опасным. Каждого, кто ему случайно не угодил, ждала крупная или мелкая неприятность. Это было неписаным законом, несмотря на то, что ничего явного профессор не делал. Работал день и ночь в своей лаборатории, ходил по ночам по своим темным делам на кладбище, бубнил что-то на лекциях невнятное про некромантию и вампиризм так скучно, что оживлялась студенты только от показательных примеров и практики. Применить практику удавалось не всем. Зачёты они получали в любом случае, ведь профессору было на них глубоко плевать. Потому он ставил зачёты всем: и тем, кто брал его знания, и тем, кто из игнорировал.
Со временем у него добавилась ещё одна дисциплина: искусство противостояния темным силам. Настоящее элитное воинское искусство, доступное единицам по всей стране.
Профессор был одним из лучших ученых среди известных ему по этому предмету. До того, как хорошо начать преподавать этот предмет юным «бездельникам», он изучал искусство противостояния злым силам досконально, причем на поле боя. Довелось Колдуну защищаться от мага, решившего, что он пришел напасть на правителя его страны, а потом от других искателей приключений, посчитавших его не больше ни меньше как «мировым злом».
Были студенты, столь же талантливые и увлечённые, как он сам. Они доставали профессора сколько могли, требуя, чтобы он научил их всему, что знал, но Клеп отмахивался.
Сейчас, шагая в тени сосен с длинными, как кинжалы, иглами, ему вдруг вспомнилась одна сирота, черноволосая и черноглазая ученица, что казалась ребенком из-за своей прозрачной белокожей худобы. Она постигла вместе со своим курсом в совершенстве предмет «сотворение зомби», «теорию некромантии», «вампиризм в домашних условиях» и «силовую магическую защиту» вкупе с «отражением зла». Он шагал, и вместо впередиидущей тропинки его ум стал показывать картину последней беседы.
Пришёл день, когда девушка захотела большего. Она пришла и попросилась к нему в подмастерья. Он часто видел её со скрипкой во дворе у своего окна, знал, что она вплетает музыку в свою магию и играет для него. Иногда странная, тягучая музыка привлекала его слух чувством особого влияния. Он чувствовал в ней магию, но не понимал, какой она природы. Глядя на девушку можно было подумать, что она танцует со своей скрипкой, абсолютно счастливая в облаке волшебных мелодий.
Однажды юная танцовщица поднялась по винтовым ступеням самой высокой башни в одинокую обитель Колдуна и сказала:
— Возьми меня.
И можно было понять её слова так, будто она просилась в помощницы, а можно иначе. Но … всё человеческое профессор отдал ради науки ещё двадцать лет назад. Он сказал:
— Нет.
— Ты не можешь мне отказать, — сказала она, — я лучше всех.
— Ты можешь стать мне интересной, — ответил Колдун, — если победишь меня на моём поле. Это будет значить, что мне есть у тебя чему поучиться, и мы поменяемся местами. Я стану твоим учеником. А до сей поры покинь меня.
— Я вернусь, — с болью в голосе сказала тоненькая девушка, взмахнув длинными волосами, и вышла. Хлопнула дверь. В лаборатории остался запах цветочных духов. «Красиво», — подумал отстраненно профессор, потом подошёл к окну посмотреть студентке вслед.
Он вспомнил — её звали Мелоди. «Нет. Я не дам тебе шанса вернуться. Говорить ты больше не сможешь, только играть», — решил он и бросил в сторону уходящей скрипачки летучий порошок, которому нашептал формулу, замыкающую уста.
Девушка с красивым сопрано замолчала навсегда. С этого момента она смогла только писать.
Потом профессор решил, что достаточно отвлекался и вновь стал экспериментировать с мертвой и живой плотью.
Так получилось, что преодолев две трети своей жизни, Колдун больше не боялся никого: ни живых, ни мертвых. Нелюдимость стала его вторым «я».
Настал день, когда Клеп ушёл. Нашёл возле старинного кладбища необитаемый большой дом привратника и присвоил себе.
Его отстранили от занятий, и теперь никто не мог помешать Колдуну созидать призрачную жизнь в пробирках и на природе, изучать грани мертвого и живого миров.
Пусть ему было не дано освоить все ветви темных искусств, но он научился давать «иным» существам, которых вызывал или сотворял, часть своей силы, чтобы изучать уже и их.
Профессор продолжал тихо обходить присвоенное кладбище, почти забытое маленьким городом, где он так долго служил, пока не услышал странные звуки с восточной части погоста.
Прозвучал один скрип, потом второй. Длинные скрипы переросли в мелодию, поистине красивую, инфернальную мелодию для скрипки. «Чем-то мне это знакомо», — задумался он.
Колдун, одетый по поводу ранней осени в серый темный плащ, остановился. Потом резко повернулся в сторону звуков, взмахнув посохом, так, что полы плаща взлетели кверху, как крылья большого ворона. Вокруг поднялся неестественный туман. Сизая дымка посверкивала искрами. Туман окутал ноги, но дальше не поднимался, стоял неподвижно, как и сам Клеп.
— Красивая музыка….поистине, — прошептал профессор, понимая, что не зря вспомнил свою ученицу, идя сюда.
К нему медленными шагами приближалась та самая Мелоди. Может быть, она так и останется в его памяти той единственной, которой он любовался во дворе университета. Синь глубоких глаз, черная кожаная накидка, развевающиеся по ветру прямые волосы, нижняя половина лица скрыта маской. Кажется, такую вещь нельзя снять без ключа. Её взгляд следил за ним безотрывно и говорил красноречивей любой маски. В руках была неизменная магическая скрипка, собственное создание владелицы. Тонко настроенный инструмент с великолепными эфами и элегантными формами.
Бывшая ученица, повзрослевшая и строгая, плыла прямо на него. Он ждал. Она плавно двигалась вперед, пока музыка не замолкла. Туман рассеялся. Когда опустился смычок, скрипачка наполовину прикрыла глаза.
Колдун зааплодировал.
— Хороша, — сказал он. — А ведь, когда мы последний раз виделись, скрипка пела также. Ничего не меняется под луной и ты вдобавок повторяешься, хех, — съехидничал он.
Лицо девушки застыло, сравнявшись неподвижностью с собственной маской.
— Так зачем пожаловала, юная Мелоди? Хочешь вернуть свой ангельский голосок? — сказал Клеп, чуть раскрывая глаза и улыбаясь. — Прости, я не могу это сделать. Да даже если бы и хотел, не вышло бы. Обратного заклинания нет. А я не изобрел. Ты должна гордится! В целях своего эксперимента я дал тебе уникальный шанс повернуть магию в другое русло. Все пользуются заклинаниями, а ты нет.
По щекам Мелоди полились крупные слёзы. Она посмотрела наверх, ища в небе утешения. Постояв так минуту, девушка опустила смычок на скрипку, чтобы начать играть новую мелодию.
— Ты не услышала меня? — В раздражении от неясности происходящего воскликнул Колдун. —
Такой ведьме, как ты, нельзя возвращать голос. Ты можешь стать слишком громкой! Меня устраивает быть единственным ужасом этого леса.
Он разразился резким хохотом. В глазах сверкнуло накатывающее стихийно безумие.
Клеп сказал уже слишком много. Однако его бывшая ученица не шевельнулась. Только белая рука с тонкими пальцами быстрее задвигалась по грифу, взволнованно запорхав со смычком над струнами скрипки.
Колдун ещё не понял, но она пришла не просто повидаться. Отсчет её тихого возмездия уже начался. Неизвестная магия распространилась по земле.
Окружающее кладбище вокруг зашевелилось. Заворочались в земле под могильными плитами костяки. Двери склепов распахнулись сами собой.
— Моя ученица освоила некромантию?! ВАУ! Да ты молодец, — сказал он напряжённо, криво улыбнувшись. На самом деле улыбаться получалось плохо. Положение становилось страннее и опаснее с каждой секундой.
Девушка плакала. Музыка лилась . Она стояла на крышке склепа, а из-под травяного дёрна, из под плит и памятников показывались первые трупные конечности. Побелевшие скелеты тянули руки из могил и рыли землю вокруг, пытаясь выбраться наружу.
Казалось, Мелоди своей игрой на инструменте управляет этим спектаклем и текущие безостановочно слезы только усиливают действие магии.
Профессор стал отступать, пятясь спиной к лесу.
— Большинство моих учеников, подобных тебе, просто умирали в муках, я рад, что ты жива и играешь, — пытался он отвлечь девушку, при этом делая пассы руками.
Заклинание из его уст, нашептанное на мертвом языке, призванное подчинить встающих мертвяков, почему-то ушло в пустоту, словно поглощенное неведомой силой. Поднятые им костяки разворачивались и переходили под влияние скрипачки.
Колдун испугался. Всерьёз.
— Быть не может! Ты не маг и никогда им не была, да как ты посмела!? — выкрикнул Клеп, отпрыгивая от первых подобравшихся к нему костяков. Ошарашенный происходящим, используя стрелы тьмы, злой Колдун начал стрелять ими в заклинательницу, что по-прежнему играла на скрипке с закрытыми теперь глазами, ведомая сильной мелодией жизни. Подвластные ей трупы защищали костями тело оживившей их. Природа хаоса не дала мертвым разума, но наделила их волей Мелоди.
Она убивала живого профессора музыкой подземного мира.
За последние годы профессор сильно постарел и ослаб. Его багаж знаний действительно был не мал. Опыта хватало на битву с десятком магов. Он часто вспоминал минувшее и свои прежние победы. Но неизвестная магия, в которой он понимал только общие начала, и незнакомые методы его ученицы, выбили Колдуна из привычной колеи. Собственное творение прямо сейчас побеждало творца. Маленькая девочка, что любила петь и играть, стала носительницей смерти — той, кто руководит полчищами мертвецов, лишь бы грязно выиграть в своей игре!
Профессор молча сосредоточился на обороне. Руки работали сами, отбивая магические выпады, всплески энергии искрами летели во тьме, но ситуация стала хуже… Цепи со склепа, медленно потянулись к старому ученому, намереваясь его уничтожить.
Он натужно взревел, заклиная пространство очиститься. Его взгляд начал метаться, но музыка не уходила из головы. Она звучала, она продолжала преследовать его пронзительными звуками скрипки. Мертвяки медленно наступали.
А посреди этого парада неумолимо шла царственная ведьма в черном, с бесстрастной маской безмолвия на лице. Хрустальные слёзы пролились и застыли неподвижными каплями. Капюшон выглядел как покров скрывающей тайны падшей принцессы.
Волосы на голове Колдуна тихо зашевелились от ужаса. Силовой барьер его ученицы отливал голубыми всполохами и казался непробиваемым. Магическая музыкальная аура подавляла Клепа. Единственный выход — скрыться из-под странного влияния, отойти туда, где возможно что-то изменить. Бежать!
Пустившись в бега, он быстро избавился от преследования. Мертвяки сильно отстали. Но, как бы далеко он не отходил, музыка все равно играла так, будто девушка стояла прямо за спиной. Координация давала сбой. Колдун вертел головой. Звук слышался везде и нигде. Это сводило с ума. Профессор побежал быстрее в попытке остаться одному, но Мелоди не исчезала: не из головы, не из кладбищенского леса.
Она также медленно шла за ним плавными шагами, осознавая с полной ясностью, что рано или поздно его догонит.
Похоже, девушка постигла много тайн бытия за пределами университета. Перемещения в пространстве больше не были для неё секретом. Профессор, со всей доступной ему скоростью скрывающийся сейчас среди густо растущих деревьев, вдруг увидел ее стоящей прямо перед собой.
Она не глядела на него. Просто стояла и меланхолично играла тягучую пронзительную песню без слов на скрипке.
— Я только что сюда прибежал…да как ты?!
Потрясенный профессор остановился и теперь тяжело дышал после трудного бега.
Ученица не ответила. Она не могла. Лишь мысленно улыбнулась, начав играть очередную тягучую, словно густой ветер, мелодию.
Профессор вскинул руки, защищаясь. Конечности не очень-то слушались сейчас. Силы стремительно убывали вблизи Мелоди. Заклинание обережного купола сработало, но он получился тонким. Клеп точно знал, что долго ему не продержаться. Как же сильна стала маленькая ведьма! «Зачем же я так стар?» — посетовал Колдун и тяжело пошел к ней в последнем усилии.
Жизнь быстро утекала из тела. В один момент посреди защитного заклинания он схватился за сердце и упал.
Лежа на холодной земле в темном лесу, профессор раскрыл глаза и увидел чёрное небо без дна. Россыпь звёзд равнодушно сверкала над чернеющим лесом. Клеп отстранённо удивился. В последний раз он обращал на них внимание в детстве, а теперь они провожали его в дальний путь.
Потом темная девичья тень в капюшоне склонилась к его лицу. Профессор увидел большие синие глаза, отразившие блеск небесных светил и взгляд, полный понимания и радости победы. Мелоди больше не играла, но сама выглядела фигурной волшебной скрипкой, звучащей прекрасной музыкой. Это последнее, что он увидел — лицо девушки, когда-то желающей разделить с ним радость жизни, а в итоге ставшей по его вине… бардом смерти.
написано 10.10.2020