ОН ПРОПАЛ!!! Рассказ . Современная проза из мамских будней Автор СЕлена
Аннотация
Сказочный Иванушка XXI века живет по строгому графику: школа, бассейн, музыкалка. Но в один обычный четверг Ваня просто исчезает с радаров, забыв зарядить телефон.
Для его семьи это начало «красной тревоги»: пока мама сохраняет ледяное спокойствие, бабушка уже готова вызывать спецназ, а отчим — прочесывать дворы.
Где прячется мальчик, пока весь район стоит на ушах из-за одного разрядившегося аккумулятора? Ответ в этой маленькой, но очень горячей истории.
ОН ПРОПАЛ!!!
Автор СЕлена
Жил был мальчик. Звали его Ваня. И выглядел он как все сказочные Иванушки сразу. Был он большой, сильный, добрый, хитрый и одновременно простой как «дурак». Ему недавно минуло одиннадцать лет, а учился он в маленькой приличной школе в пятом классе, один мальчик среди пяти девочек.
Была у Вани настоящая мама, придуманный, пару раз наяву виденный папа, непридуманный отчим, больше похожий на старшего брата, бабушка, опекающая его, словно небезызвестные семь нянек и маленькие сестра с братом.
Дом, где обитал Ваня вместе со своим удивительным семейством, выглядел скучно. Это серая кирпичная пятиэтажная постройка начала восьмидесятых годов двадцатого века, повторяющая с небольшими нюансами элементы остального геометрического ландшафта: кубы школ, детских садов, магазинов, военного института, параллелепипеды высотных «свечек», многоквартирных домов и больниц. И если бы не пять видов кленов с перемежающими их тополями, осинами, рябинами и черемухой, что подкармливали своими плодами местную летающую и прыгающую живность, тосковали бы местные жители по далекому Сингапуру, который, как известно, есть город – сад.
Свою десятиметровую комнату Ваня делил с сестрой. Имел собственные стеллаж с книгами и игрушками, письменный стол со стулом, полку для лего и карандашей, второй спальный этаж кровати с настенным светильником и ящик для белья под ней.
Друзья, сопровождающие Ваню с незапамятных детсадовских времен, были все как один, отформатированы под яркий глянцевый рекламный буклет новинок information technology или, попросту говоря, IT. Иногда в этот ежемесячно обновляемый буклет попадала левая информация: игры в войнушку, катание на велосипедах, увлечение постройкой садового домика или общее собирание шедевра «Лего». Но явления эти устойчивой тенденции не имели и никак не влияли на общий тематический фон.
Пожалуй, это все, что можно сказать со строгой определенностью про Ванину жизнь. Потому что больше ничего резкоочерченного в ней тогдашней нет.
Работая он не работал, учась, до последнего отлынивал, тренируясь расслаблялся, музицируя норовил вчерашнее выдать за сегодняшнее и т.д. И только в компьютерные игры погружался Ваня с головой, без остатка, неудержимо стремясь постичь в них совершенство, достигнутое, по всем признакам, уже его друзьями. Однако досадное материнское вмешательство сводило потуги на нет, и времени на игры оставалось ничтожно мало, если оставалось вообще.
Чего только не придумала мать: занятия фортепиано, тайский бокс, всеразличные кружки. Под гипнозом ярко нарисованных ею перспектив, он захотел играть на гитаре и постичь шахматы, научился плавать, ездить на велосипеде и кататься на коньках. Кстати, умелое катание на льду – заслуга не материнская. Научила Ваню соседская девочка, и они вместе увлеченно провели предыдущую зиму на катке соседской школы. Хорошо воспитанные девочки, по странности окружали Ваню повсюду. И он умел с ними разговаривать. Ни одну еще не дернул за косичку, зато не единожды доводилось ему дарить им шоколадки, хрустящие домашние вафли и бусики маминого изготовления.
Случилась эта история в середине октября, в четверг.
Ваня сонно собрался, оделся и пошел смотреть телевизор. Резкие команды отчима Васи выдернули его из мультяшных фантазий, и он нехотя пошел обувать новые роликовые кроссовки, так и не зайдя в ванну, куда негласно звали его неумытые глаза и нечищеные зубы. Вышел он из дому поздно, в восемь утра и неторопливо направился в школу, гарантированно готовя, таким образом, себе запись рукой классной дамы в дневнике об опоздании.
Хотелось бы мне сказать, что мысли его были возвышенны и прекрасны, ибо только это оправдывает неуважение к школьному расписанию и компенсируется потом добрыми делами, но последовательность его действий говорила сама за себя, потому мысли я пропускаю по умолчанию.
Просыпался Ваня без будильника, потому что будильник напоминал ему об обязанностях, кои стояли в списке ценностей мальчика последними, шел первым делом на кухню, потому что в волшебном холодильнике с утра могла оказаться колбаса или коробочка со сладким йогуртом. Заработанные мытьем окон роликовые кроссовки одел Ваня, потому что катиться было куда приятнее, чем переставлять ноги, и неторопливость передвижения тоже способствовала получению удовольствия, которое сделалось самоцелью в его коротенькой жизни и не нуждалось более в осознанных мыслях.
Неведомо как долго длились четыре школьных урока, ведь не секрет, что время ведет себя по-разному не только для людей различного возраста, но и для людей разной степени заинтересованности в собственных занятиях. Однако уроки прошли, и ученики разных классов выбежали во двор на перемену, с тем, чтобы через семь минут разойтись в разные стороны: четвероклассники по домам, пятиклассники в бассейн, а шестиклассники вновь к учебникам и школьным партам.
И вот когда все пятиклассники уже вернулись домой из бассейна, пообедали, а кое-кто успел даже сделать уроки, обнаружилось, что Вани нет. С привычного маршрута следования, данного на полгода вперед, дом – школа – бассейн – дом – музыкальная школа, он свернул в неизвестность.
Первой забила тревогу бабушка, когда влетела на волне страха в квартиру дочери с целью погулять с младшим внуком.
— Где Ваня? У него опять телефон недоступен! – с перекошенным от ужаса лицом вскричала она.
— Я знаю? – ответила мать вопросом на вопрос. – Погода сегодня хорошая, гуляет, как обычно.
— Я совсем тебя не понимаю, — неодобрительно поджала губы бабушка и потребовала, — давай, друзьям звони, одноклассницам, у него же музыкальная школа. Он не ел еще, уроки не делал!
— Ты же беспокоишься, звони. Вот номера друзей.
И мама спокойно вышла из дому на полтора часа. Сын поступал так часто. Когда до музыкальной школы оставалось 15-20 минут, он материализовывался рядом голосом по телефону или сам. До этого момента времени оставалось предостаточно. К тому же нащупав своим душевным касанием где-то там, в пустоте душу сына, мама перестала думать о нем совсем, потому что щенячьи восторженные чувства погруженного в игру ребенка она ощутила ясно как собственные, и этого было достаточно.
Бабушка позвонила. Один номер ей не ответил. Во втором она долго слушала длинные гудки, не в силах поверить, что и эти черствые люди отказываются предоставить ей внука живым и здоровым, отсутствуя в зоне доступа. Она достала из своей объемной сумки со множеством скрытых кармашков записную книжку, одела очки и нашла телефоны одноклассниц внука. Сестрички сказали, что он после четвертого урока разговаривал во дворе с с младшим школьником. И даже нашелся номер телефона этого мальчика. Но и он молчал.
Маме покоя не давали. К тому времени как она вернулась в дом, ей два раза позвонила бабушка и один раз возвратившийся с работы Вася с предложением поискать Ваню в Центре досуга, куда он раньше заглядывал провести часок за сетевыми играми. Это было лишним. Центр закрыли несколько недель назад, к тому же денег школьнику не давали, поэтому и магазины с игрушечными и техническими чудесами, где можно бродить часами, тоже отпадали.
Нервозность дома к шести вечера повысилась на порядок, и обойтись без личного участия маме не удалось. На душе ее по-прежнему было спокойно. Сын был в безопасности. Но где? Брови мамы сдвинулись, и лицо сделалось суровым. Ваня преступил личные пределы допустимого, и вернуть его, показать этот факт лицом захотелось прямо сейчас.
В ход пошел ежедневник с номерами учителей школ, одноклассниц, номера справочных и в качестве последнего аргумента номер телефона милиции.
Когда мама узнала, что до любимого бассейна Ваня не дошел, ее лицо потеряло обычную невозмутимость и отразило недоумение, сменившееся затем решимостью добраться до сути происходящего. Выводов она не делала, но открытие, что она что-то не знает о своем мальчике, делало его образ размытым, а ее стратегию воспитания неустойчивой.
Вася и бабушка стояли рядом и выжидательно дышали в спину. Вскоре Вася поехал на вечернюю работу, с наказом непременно ему звонить, когда ребенок найдется. Активно беспокоиться осталось только бабушка. «Сходи за хлебом, пожалуйста», — попросила мама, протянула ей деньги и, наконец, осталась одна, сумев сосредоточиться.
«Как счастливы маленькие, радуются каждый миг», — завидовала мама, глядя на игру в догоняшки своих младших детей. Телефонную трубку она зажимала между плечом и ухом, в руках держала ручку и бумажку и непрерывно звонила разным людям.
В ту же минуту, когда в домофон позвонил сотрудник ППС с намерением составить протокол, Ваня нашелся. Его отыскала классная руководительница у того самого четвероклассника, что заприметили одноклассницы, очень просила не слишком ругать мальчика, нет, конечно, принять меры, но не слишком суровые. Он же неглупый ученик, и с кем не бывает. Маме звонили в дверь, на второй линии дозванивался Вася, по стационарному телефону звонила инспектор по делам несовершеннолетних. Она сказала в трубку «да, всего доброго» и отключилась.
Немедленно взяли адрес дома, где был сын и домашний номер телефона, сказали милиции спасибо за скорость и отпустили с миром. Инспектор для письменных объяснений собиралась приехать сама, вошла в положение семьи, где не на кого оставить сейчас малышей. Бабушку откомандировали съездить за Иваном через три остановки от дома.
И начались переговоры с Ваней.
— Мама, ты теперь пристрелишь меня из пистолета? – рыдал он в трубку, и маме представлялось его пятнистое от больших слез лицо с круглыми испуганными глазами.
— То-то я тебя живого искала, чтобы стрелять потом! – подивилась она его воображению.
— Мама, я отбуду любое наказание, прости меня, ну прости!
— У меня слов нет, Ваня, я не знаю, что тебе сказать. Как тебя наказывать? Что у тебя с телефоном?
— Он разрядился. Я же ничего плохого не сделал! Мы уроки делали, и обедали, и фильм снимали. Мама, ты только не плачь, со мной все хорошо. Я сейчас! Я скоро…
— Ваня, — голос мамы дрожал, — нам из-за тебя пришлось милицию потревожить. Сейчас за тобой приедет бабушка. Сиди там. Жди ее. Никуда сам не ходи. Папу друга твоего пригласи к трубке.
— Мама, — не хотел он отпускать трубку, — ну мама!- только в эту минуту, похоже, открылся ему весь размах произошедшего, и слёзы полились еще пуще.
— Не занимай телефон. Всё, я жду, – решительно замолчала она.
Что сказать про потом? Встреча, объятия, долгие убедительные разговоры.
С каждым таким случаем, когда терялся какой-нибудь ребенок по несерьезному поводу, мама молилась Пресвятой Богородице, хранящей семью и детей в целости и сохранности, всё лучше.
Сейчас все живы, здоровы. Благополучно выросли, в любви и согласии и даже вступили в соц.сетях в группу «Мамина семья», чтобы поменьше теряться.
Правда вместе с детками выросли и бедки… Но это уже совсем другая история.
Написано осенью 2012 года