Живая невыдуманная заметка путешественника, влюбленного в южные места на Черном море. Из семейного архива. История не без юморка и не единственная, но зато первая в этом ряду о Белом Городе на синем-синем фоне.

Омега

(Очерк про мой любимый Севастополь)

Автор СЕлена

Я повернулась к морю лицом. Мне в глаза посмотрела черная акула. Огромная черная акула с двумя рядами белоснежных острых зубов. К ее резиновому хвосту прицепился трехлетний малыш. Он держал её крепко, как родную, периодически окуная хищницу в волну. Похоже, это дань справедливости: первый раз она его купала, теперь он её.

Сегодня первый выходной  июля .2024 год. Это Омега, один из пляжей Гагаринского района. Сделан как многое в Севастополе, в стиле классицизма.  Нас встретила бирюзовая вода на белом ракушечном берегу.

Мелководье. Запредельное количество людей. Похоже на Адлер в Сочи, где некуда ногу поставить, чтобы не наступить на отдыхающего. Сейчас кажется, что наступил обычный высокий сезон в Крыму, и не было конфликта с Украиной, и не закрывался город от COVIDa.

— Мужчина, вы мне на панаму наступили! — возмущается дама рядом.

— Простите, это не я, это тектоника плит, — оправдывается интеллигентный белый до синевы парень, пытаясь лавировать между телами.

— Какая тектоника? Понаехали айтишники! Это Омега! Здесь или аккуратненько лавируешь или летишь в море и будь себе рыбкой, людей не топчи!

Мы любим Омегу. Здесь всегда комфортно. Есть все: пергалы, хороший берег, кресла-груши, много воды, много еды. Уютно и не страшно за детей. Оборудовано продуманно.

— Ты смотри, какой порядок, — говорит улыбчивая женщина с колясочкой в невероятной соломенной шляпке. — Чисто, красиво. Глянь, взрослые матроны плавают как далеко. Солидные женщины, без паники.

— А я думал, это местная береговая охрана, — шепчет её муж во всеуслышание. —Бурление на воде прекращают одним взглядом. Они там уже полчаса круги нарезают.

Мы с детьми любим Омегу. Здесь всегда комфортно. Есть все: пергалы, хороший берег, кресла груши, много воды, много еды. Уютно и не страшно за детей. Оборудовано продуманно.

По дороге мы купили арбуз и виноград и пока шли по длинной белой набережной вдоль пляжа, всё это уже съели, а дальше чувствовали себя приманкой для пчёл со своими розовыми, сладко-липкими руками.

Если обойти пляж слева, там будет красивый тенистый сад с кипарисами, виноградом, вечнозелеными можжевельниками. Он длится долго. Можно идти, идти и прийти на набережную Андрея Первозванного, где местные жители поставили апостолу  памятник и сделали приятное прогулочное место с лавочками. Вечером они сидят у берега Черного моря, дымчато-розового по этой поре и любуются, как солнце, в последнем вечернем выступлении, играя горячими красками, катится за горизонт. Чайки в это время уже не так резвы, как утром, а вдалеке непременно найдется белый парусник, неторопливо рассекающий волны.

Если обойти Омегу справа, то мимо в траве, похожей на камыш, находишь заводь зимнего птичника, куда прилетают гагары, уточки, лебеди пожить с ноября по апрель. Зимы здесь тёплые. А если идти еще дальше, то можно обнаружить сказочную русалку. Никто ее не видит. Но, когда гуляешь по старому парку со стороны яхт-клуба, то можно идти, идти и набрести на пирс. И увидеть девушку рыбку, придуманную Андерсеном, которая сидит на камне из белого гипса. Нежная и очень красивая.

Гуляет юная пара. Девушка в лёгком пляжном наряде первой замечает русалку, тянет парня за руку, но он не смотрит, замер на месте и тычет пальцем в кусты.

— Смотри, — шепчет ей. — Вот она, современная скульптура. Название: «Турист в поисках бесплатного Wi-Fi».

Из кустов действительно выбирается растерянный мужчина в видавшей виды тельняшке с патлатой причёской, словно сейчас из-под куста с телефоном в вытянутой руке.

— Молодой человек! — окликает его местный яхтсмен с пирса, он наблюдает эту сцену уже добрых три минуты. — Андерсен флэш-моб не запускал! Русалка вам сеть не раздаст! Идите на набережную, в «Столовую Омега», там ловит!

На Омеге купаются все: красавицы, что дальше первой волны ради селфи не ходят, маленькие дети в прибрежном лягушатнике и большие, старше девяти лет, прыгающие с пирса. Величественно и неторопливо входят в воду и выходят из неё коричневые бабки одного непонятного возраста, прожжённые солнцем даже зимой. Мужчины, если они не на берегу, под лёгкими парами пива показывают старшим пацанам класс по прыжкам в воду. Брызги от таких прыжков взлетают ко всеобщему восторгу до неба, окатывая счастливых купальщиков на волнорезе.

Мои дети тоже пошли прыгать. Дочка плещется без перерыва, как заводная, а вот с сыном иногда удаётся поговорить.

— Стой, стой, — говорю я, — Гоги, а чего это они делают?

— Эти? — Он дёргает подбородком в сторону двух  разновозрастных братьев. По старшему видно, что он тяжёлый. — Так прыгают «бомбочкой».

— Это что значит?

— Ну, ноги поджали руками и брызгов у кого больше. Но больше всех, конечно, у того мужика, — он завистливо оглядывается на длинного юнца с гуттаперчевыми конечностями.

Видимо, виртуоз.

— А это что? — Продолжаю допытываться я.

— А это ялточка.

— А это?

— Винт, ну ты же видишь, что они закручиваются.

— А ты чем прыгаешь?

— Солдатиком.

— А Настюша?

— Дельфинчиком, я так не умею.

Дальше мне спросить не удалось, интервьюер уже летел в воду – «бомбочкой».